Неточные совпадения
Он бросился стремглав на топор (это был топор) и вытащил его из-под лавки, где он
лежал между двумя поленами; тут же, не выходя, прикрепил его к петле, обе руки засунул
в карманы и вышел из дворницкой; никто не заметил!
Осторожно, не делая резких движений, Самгин вынул портсигар, папиросу, — спичек
в кармане не оказалось, спички
лежали на столе. Тогда он, спрятав портсигар, бросил папиросу на стол и сунул руки
в карманы. Стоять среди комнаты было глупо, но двигаться не хотелось, — он стоял и прислушивался к непривычному ощущению грустной, но приятной легкости.
Затем он вспомнил, что
в кармане его
лежит письмо матери, полученное днем; немногословное письмо это, написанное с алгебраической точностью, сообщает, что культурные люди обязаны работать, что она хочет открыть
в городе музыкальную школу, а Варавка намерен издавать газету и пройти
в городские головы. Лидия будет дочерью городского головы. Возможно, что, со временем, он расскажет ей роман с Нехаевой; об этом лучше всего рассказать
в комическом тоне.
Но холодно; я прятал руки
в рукава или за пазуху, по
карманам, носы у нас посинели. Мы осмотрели, подойдя вплоть к берегу, прекрасную бухту, которая
лежит налево, как только входишь с моря на первый рейд. Я прежде не видал ее, когда мы входили: тогда я занят был рассматриванием ближних берегов, батарей и холмов.
И странно было ему это мгновениями: ведь уж написан был им самим себе приговор пером на бумаге: «казню себя и наказую»; и бумажка
лежала тут,
в кармане его, приготовленная; ведь уж заряжен пистолет, ведь уж решил же он, как встретит он завтра первый горячий луч «Феба златокудрого», а между тем с прежним, со всем стоявшим сзади и мучившим его, все-таки нельзя было рассчитаться, чувствовал он это до мучения, и мысль о том впивалась
в его душу отчаянием.
(Говоря «вот тут», Дмитрий Федорович ударял себя кулаком по груди и с таким странным видом, как будто бесчестие
лежало и сохранялось именно тут на груди его,
в каком-то месте,
в кармане может быть, или на шее висело зашитое.)
На нем
лежали окровавленный шелковый белый халат Федора Павловича, роковой медный пестик, коим было совершено предполагаемое убийство, рубашка Мити с запачканным кровью рукавом, его сюртук весь
в кровавых пятнах сзади на месте
кармана,
в который он сунул тогда свой весь мокрый от крови платок, самый платок, весь заскорузлый от крови, теперь уже совсем пожелтевший, пистолет, заряженный для самоубийства Митей у Перхотина и отобранный у него тихонько
в Мокром Трифоном Борисовичем, конверт с надписью,
в котором были приготовлены для Грушеньки три тысячи, и розовая тоненькая ленточка, которою он был обвязан, и прочие многие предметы, которых и не упомню.
Раз случилось, что Федор Павлович, пьяненький, обронил на собственном дворе
в грязи три радужные бумажки, которые только что получил, и хватился их на другой только день: только что бросился искать по
карманам, а радужные вдруг уже
лежат у него все три на столе.
На поясе и
в карманах висело и
лежало множество ключей, так что бабушку, как гремучую змею, можно было слышать издали, когда она идет по двору или по саду.
У Леонтия, напротив, билась
в знаниях своя жизнь, хотя прошлая, но живая. Он открытыми глазами смотрел
в минувшее. За строкой он видел другую строку. К древнему кубку приделывал и пир, на котором из него пили, к монете —
карман,
в котором она
лежала.
— Мог. Всё возможно
в пьяном виде, как вы с искренностью выразились, многоуважаемый князь! Но прошу рассудить-с: если я вытрусил бумажник из
кармана, переменяя сюртук, то вытрушенный предмет должен был
лежать тут же на полу. Где же этот предмет-с?
Все глядели, а я необыкновенное удовольствие ощущал именно оттого, что я проповедую, а бумажка-то у меня
в кармане лежит.
— Слышали! Так ведь на это-то ты и рассчитываешь, — обернулась она опять к Докторенке, — ведь уж деньги теперь у тебя всё равно что
в кармане лежат, вот ты и фанфаронишь, чтобы нам пыли задать… Нет, голубчик, других дураков найди, а я вас насквозь вижу… всю игру вашу вижу!
— Ведь это мне решительно ничего не стоит, — объяснял он смущавшемуся Галактиону. — Деньги все равно будут
лежать, как у меня
в кармане, а года через три вы их выплатите мне.
Идет себе и курит, руки
в карманах, один ус на плече
лежит, а другой на грудь свесился.
Заскрипел самый передний воз, за ним другой, третий… Егорушка почувствовал, как воз, на котором он
лежал, покачнулся и тоже заскрипел. Обоз тронулся. Егорушка покрепче взялся рукой за веревку, которою был перевязан тюк, еще засмеялся от удовольствия, поправил
в кармане пряник и стал засыпать так, как он обыкновенно засыпал у себя дома
в постели…
Еврейский мальчик, бежавший
в ремесленное училище; сапожный ученик с выпачканным лицом и босой, но с большим сапогом
в руке; длинный верзила, шедший с кнутом около воза с глиной; наконец, бродячая собака, пробежавшая мимо меня с опущенной головой, — все они, казалось мне, знают, что я — маленький мальчик,
в первый раз отпущенный матерью без провожатых, у которого, вдобавок,
в кармане лежит огромная сумма
в три гроша (полторы копейки).
Несмотря на те слова и выражения, которые я нарочно отметил курсивом, и на весь тон письма, по которым высокомерный читатель верно составил себе истинное и невыгодное понятие,
в отношении порядочности, о самом штабс-капитане Михайлове, на стоптанных сапогах, о товарище его, который пишет рисурс и имеет такие странные понятия о географии, о бледном друге на эсе (может быть, даже и не без основания вообразив себе эту Наташу с грязными ногтями), и вообще о всем этом праздном грязненьком провинциальном презренном для него круге, штабс-капитан Михайлов с невыразимо грустным наслаждением вспомнил о своем губернском бледном друге и как он сиживал, бывало, с ним по вечерам
в беседке и говорил о чувстве, вспомнил о добром товарище-улане, как он сердился и ремизился, когда они, бывало,
в кабинете составляли пульку по копейке, как жена смеялась над ним, — вспомнил о дружбе к себе этих людей (может быть, ему казалось, что было что-то больше со стороны бледного друга): все эти лица с своей обстановкой мелькнули
в его воображении
в удивительно-сладком, отрадно-розовом цвете, и он, улыбаясь своим воспоминаниям, дотронулся рукою до
кармана,
в котором
лежало это милое для него письмо.
И он принялся быстро перебирать
в памяти все впечатления дня
в обратном порядке. Магазин Свидерского; духи; нанял извозчика Лейбу — он чудесно ездит; справляется на почте, который час; великолепное утро; Степан… Разве
в самом деле Степан? Но нет — для Степана
лежит отдельно
в кармане приготовленный рубль. Что же это такое? Что?
— Поэтому я и стоп! — повторил самодовольно Феодосий Гаврилыч. — Я веду коммерческую игру и проигрываю только то, что у меня
в кармане лежит! — заключил он, обращаясь к прочим своим гостям.
Лицо Савелия по-прежнему имело зеленовато-желтый цвет, но наряд его был несколько иной: вместо позолоченного перстня, на пальце красовался настоящий золотой и даже с каким-то розовым камнем; по атласному жилету проходил бисерный шнурок, и
в кармане имелись часы; жидкие волосы на голове были сильно напомажены; брюки уже не спускались
в сапоги, а
лежали сверху сапог.
Пашни
лежат запустелые, потому что хотя и пробовали сгоряча на первых порах пахать, но напахали себе
в карман и бросили.
При звоне замка она снова вздрогнула и инстинктивно обернулась к постели; труп
лежал недвижимо. Она сунула руку
в сундук, вынула объемистую пачку ассигнаций, бережно уложила ее
в карман, снова заперла сундук и положила ключи на прежнее место.
— Дай Бог. Насилие над совестью ближнего по моему мнению позорнейшее из преступлений! Что же касается до того, что она не имеет понятия о земной любви, то
в этом ты ошибаешься и доказательство тому
лежит в моем
кармане.
Мысль бежать
в Москву неотступно представлялась его уму. Бежать теперь же, не возвращаясь домой, — кстати, у него
в кармане лежала зелененькая бумажка.
В Москве он найдет место; только вот с паспортом как быть? Тайком его не получишь, а узнают отец с матерью — не пустят. Разве без паспорта уйти?
Все еще не доверяя себе и своей памяти, он, совсем одевшись уже, для пущего удостоверения, запустил руку
в боковой
карман и пощупал там. — Так и есть!..
лежит…
лежит, проклятое!..
— Вы, конечно, будете столь обязательны и не откажетесь вынуть то, что
лежит у вас
в этом
кармане? — еще мягче, слаще и любезнее предложил он своему «субъекту».
На ходу он то и дело опускал руку
в карман брюк, где
лежала сторублевая бумажка.
В боковом
кармане его легонького пиджака
лежит фотографическая карточка этой самой красавицы с надписью красивым почерком «
В память нашего знакомства» и затем надпись: «Any White» [Эни Уайт (англ.)].
По окончании войны начальство предложило мне продолжать службу, но
в это время у меня
в кармане лежало письмо от Далматова, приглашавшего меня ехать к нему
в Пензу,
в театр.
Граф,
в свою очередь, ответил какой-то шуткой и уехал. Дело было сделано. Ключ от калитки
лежал в его
кармане.
С этим он взял письмо и карточки и пошел
в почтовую контору. Кроме этого письма,
в кармане Термосесова
лежало другое сочинение, которое он написал
в те же ранние часы, когда послал повестку Туберозову.
В этом писании значилось...
Он уже отрубил себе от тонкой жердины дорожную дубинку, связал маленький узелок, купил на базаре две большие лепешки с луком и, засунув их
в тот же
карман, где
лежали у него деньги, совсем готов был выступить
в поход, как вдруг приехал новый протопоп Иродион Грацианский.
— Точно так, сполна получил. Сейчас
в кармане две четвертных бумажки
лежат… Ей-богу!.. Вот хошь у Степаньки спроси…
Она не сказала ему только того, что ящичек со смертоносной иглой, который
лежал у него
в кармане, она получила от аббата Грубера, что игла эта сохранилась
в руках ордена иезуитов со времени папы Александра VI, бывшего из фамилии Борджиа, и унесла бесследно уже много жертв, так или иначе неугодных этой фамилии, а затем и иезуитам.
Телятев. Бешеные. Вот и мне доставались всё бешеные, никак их
в кармане не удержишь. Знаете ли, я недавно догадался, отчего у нас с вами бешеные деньги? Оттого, что не мы сами их наживали. Деньги, нажитые трудом, — деньги умные. Они
лежат смирно. Мы их маним к себе, а они нейдут; говорят: «Мы знаем, какие вам деньги нужны, мы к вам не пойдем». И уж как их ни проси, не пойдут. Что обидно-то, знакомства с нами не хотят иметь.
Жара началась особенная: чуть вечер, весь отряд спать располагается, а мы вперед до утра, за турецким лагерем следить, своих беречь, да если что у неприятеля плохо
лежит — скот ли распущен, лошади ли
в недосмотре, часовые ли зазевались — все нам, охотничкам, годилось. И якши и яман — все клади
в карман! И скоту, и домашним вещам, и оружию, и часовому — всем настоящее место нахаживали.
Они пустились бежать. Спасательный обруч она бросила, как только вышла на берег. И Теркина начинала пробирать дрожь. Платье прилипло еще плотнее, чем
в воде.
В боковом
кармане визитки он чувствовал толстый бумажник,
в нем
лежали взятые на дорогу деньги и нужные документы. И к груди, производя ощущение чесотки, прилипла замшевая большая сумка с половиной всей суммы, спасенной ими обоими.
«Тонем!» — мгновенно решил он, встал на ноги, успел зажечь свечу и натянуть на себя пиджак. Он спал
в жилете и одетый, прикрываясь пледом. Под подушкой
лежал его бумажник. Он сунул его
в боковой
карман и ощупал замшевую сумку.
На Теркине был светлый пиджак нараспашку.
В правом боковом
кармане лежал бумажник с несколькими нужными письмами, одной распиской, книжкой пароходных рейсов его «Товарищества» и рублей до четырехсот деньгами.
Жуквич посидел еще некоторое время, и если б Елена повнимательней наблюдала за ним, то заметила бы, что он был как на иголках; наконец, он поднялся и стал прощаться с Еленой; но деньги все еще не клал
в карман, а держал только их
в своей руке и таким образом пошел; но, выйдя
в сени, немедля всю пачку засунул
в свой совершенно пустой бумажник; потом этот бумажник положил
в боковой
карман своего сюртука, а самый сюртук наглухо застегнул и, ехав домой, беспрестанно ощупывал тот бок сюртука, где
лежал бумажник.
Заграничный паспорт Сергея Сергеевича давно уже
лежал в его
кармане. При передаче полученных бумаг Владимир Геннадиевич получил от князя пятьдесят тысяч рублей разными процентными бумагами, взятыми последним
в тот же день из купеческого банка.
Восхищенная любезностью Сергея Сергеевича и его дорогим подарком, содержательница пансиона ни на секунду не усомнилась
в правдивости князя, и через несколько минут бумаги княжны Юлии Облонской и Ирены Вацлавской
лежали в его
кармане. Он встал прощаться.
Когда Рославлев потерял из вида всю толпу мародеров и стал надевать оставленную французом шинель, то заметил, что
в боковом ее
кармане лежало что-то довольно тяжелое; но он не успел удовлетворить своему любопытству и посмотреть,
в чем состояла эта неожиданная находка:
в близком от него расстоянии раздался дикой крик, вслед за ним загремели частые ружейные выстрелы, и через несколько минут послышался шум от бегущих по дороге людей.
— Да мы не на кулаки с тобой драться будем, — произнес он со скрежетом зубов: — пойми ты! А я тебе дам нож и сам возьму… Ну, и посмотрим, кто кого. Алексей! — скомандовал он мне, — беги за моим большим ножом, знаешь, черенок у него костяной — он там на столе
лежит, а другой у меня
в кармане.
Выношенного ястреба, приученного видеть около себя легавую собаку, притравливают следующим образом: охотник выходит с ним па открытое место, всего лучше за околицу деревни,
в поле; другой охотник идет рядом с ним (впрочем, обойтись и без товарища): незаметно для ястреба вынимает он из
кармана или из вачика [Вачик — холщовая или кожаная двойная сумка;
в маленькой сумке
лежит вабило, без которого никак не должно ходить
в поле, а
в большую кладут затравленных перепелок] голубя, предпочтительно молодого, привязанного за ногу тоненьким снурком, другой конец которого привязан к руке охотника: это делается для того, чтоб задержать полет голубя и чтоб,
в случае неудачи, он не улетел совсем; голубь вспархивает, как будто нечаянно, из-под самых ног охотника; ястреб, опутинки которого заблаговременно отвязаны от должника, бросается, догоняет птицу, схватывает и падает с добычею на землю; охотник подбегает и осторожно помогает ястребу удержать голубя, потому что последний очень силен и гнездарю одному с ним не справиться; нужно придержать голубиные крылья и потом, не вынимая из когтей, отвернуть голубю голову.
И снова началось воровство. Каких только хитростей не придумывал я! Бывало, прежде-то по ночам я, богу молясь, себя не чувствовал, а теперь
лежу и думаю, как бы лишний рубль
в карман загнать, весь
в это ушёл, и хоть знаю — многие
в ту пору плакали от меня, у многих я кусок из горла вырвал, и малые дети, может быть, голодом погибли от жадности моей, — противно и пакостно мне знать это теперь, а и смешно, — уж очень я глуп и жаден был!
— Я положу вам
в карман, — сказал Бенни, протягивая руку к билету, но тот вдруг неожиданно вскрикнул: «Пошел прочь!», — быстро отдернул у Бенни свою руку и, не удержавшись на ногах, тяжело шлепнулся во весь рост о землю и
лежал, как сырой конопляный сноп.
Она не ошиблась:
в темном углу за дверью
лежал небольшой тюричек с толокном, леденцами и завернутый
в мягкую обертку горячий, свежеиспеченный пеклеванный хлебец. Бельская сложила все это
в карман, едва вместивший сокровища, и уже готовилась покинуть угол, как вдруг неприятный, резкий голос заставил ее вскрикнуть от испуга.
Опуская сдачу
в карман, я ощупал рукою, что мой неразменный рубль целехонек и уже опять
лежит там, как было до покупки.